ԳլխավորՄի կտոր գիրք

Այս սիրախաղը բախտ մի համարիր… ՍԵրգեյ Եսենինի ծննդյան օրն է

Հանդիպում. կինն ու տղամարդը՝ սրճարանում

Ներկայացնում ենք ռուս բանաստեղծ Սերգեյ Եսենինի (սեպտեմբերի 21 (հոկտեմբերի 3), 1895 – դեկտեմբերի 28, 1925) ստեղծագործություններից։

Դու ինձ չես սիրում, չես խղճում

Դու ինձ չե՞ս սիրում, չե՞ս խղճում, ասա
Մի՞թե սիրուն չեմ այդքան, սիրելիս,
Դողում ես կրքից դեմքս չտեսած,
Ձեռքերդ դնում հոգնած ուսերիս:

Քեզ հետ կոպիտ չեմ, և կամ էլ քնքույշ,
Դու դեռ ջահել ես, նրբին քո դնչով,
Քանի՞ շուրթեր ես, ասա ինձ, հիշում,
Քանիսի՞ն ես դու գերել տաք շնչով:

Ես գիտեմ, նրանք ստվերների պես
Անցան, չդիպան հոգուդ կրակին,
Շատերին ես դու անցյալում գրկել,
Ինչպես նստել ես հիմա իմ ծնկին:

Ոչինչ, որ փակ են աչքերդ սիրուն,
Որ ուրիշին ես հիշել դու կրկին,
Ես էլ, ճիշտն ասած, քեզ շատ չեմ սիրում,
Ես էլ եմ հիշել հեռավոր մեկին:

Այս սիրախաղը բախտ մի համարիր,
Կրքի հանգույցը խախուտ է այնքան,
Ինչպես որ հանկարծ քեզ հանդիպեցի,
Հեռանալիս էլ հանգիստ կժպտամ:

Ու գորշ օրերիդ փոշիների մեջ
Դու էլ կքայլես քո ճանապարհով,
Չդիպչես նրանց, որ անմեղ են դեռ,
Չխաբես նրանց կրքերիդ խաղով:

Ու օրից մի օր հեռու նրբանցքում
Երբ սեր կբացես անծանոթ մեկին,
Գուցե ես կանցնեմ անտարբեր քայլքով
Ու կհանդիպենք մենք իրար կրկին:

Եվ երբ թևանցուկ անցնեք իմ կողքով,
Կհակես ներքև գլուխդ մի քիչ
Ու կամաց կասես. «Բարի երեկո»,
Կպատասխանեմ՝ «Բարև ձեզ, տիկին»:

Ոչինչ այլևս չի հուզի հոգիս
Ու չի հրդեհի կրակով անցած,
Որ այրվեց արդեն, չի այրվի կրկին,
Չի սիրի նորից, ում սերը անցավ:

«Ты меня не любишь, не жалеешь…»

Ты меня не любишь, не жалеешь,
Разве я немного не красив?
Не смотря в лицо, от страсти млеешь,
Мне на плечи руки опустив.

Молодая, с чувственным оскалом,
Я с тобой не нежен и не груб.
Расскажи мне, скольких ты ласкала?
Сколько рук ты помнишь? Сколько губ?

Знаю я – они прошли, как тени,
Не коснувшись твоего огня,
Многим ты садилась на колени,
А теперь сидишь вот у меня.

Пусть твои полузакрыты очи
И ты думаешь о ком-нибудь другом,
Я ведь сам люблю тебя не очень,
Утопая в дальнем дорогом.

Этот пыл не называй судьбою,
Легкодумна вспыльчивая связь,–
Как случайно встретился с тобою,
Улыбнусь, спокойно разойдясь.

Да и ты пойдешь своей дорогой
Распылять безрадостные дни,
Только нецелованных не трогай,
Только негоревших не мани.

И когда с другим по переулку
Ты пройдешь, болтая про любовь,
Может быть, я выйду на прогулку,
И с тобою встретимся мы вновь.

Отвернув к другому ближе плечи
И немного наклонившись вниз,
Ты мне скажешь тихо: «Добрый вечер!»
Я отвечу: «Добрый вечер, miss».

И ничто души не потревожит,
И ничто ее не бросит в дрожь,–
Кто любил, уж тот любить не может,
Кто сгорел, того не подожжешь.

Դու ինձ մի՛ տանջիր

Դու ինձ մի՛ տանջիր իզուր սառնությամբ
Եվ մի՛ հարցնի իմ տարիքն, անգի՛ն,
Բռնված ծանր ցավագարությամբ,
Ես նմանվում եմ դեղին կմախքի:

Կար ժամանակ, երբ մեր խրճիթում
Ես տենչում էի՝ մանկան պես գերված,
Թե փառք կունենամ և հարստություն,
Բոլորի կողմից կլինեմ սիրված:

Օ՛, հարու՜ստ եմ ես, չափի՜ց շատ հարուստ…
Մի ցիլինդր կար ա՛յն էլ ծախեցի,
Մնաց կրծքակալն այս անցյալ դարու
Եվ կոշիկներն այս,որ շուտ մաշվեցին:

Փառքս էլ-փա՛ռք աստծո-չի՛ լքել դեռ ինձ,
Մոսկվայից մինչև Փարիզն անհանգիստ,
Սարսափում են իմ հայտնի անունից՝
Ինչպես փողոցի թունդ հայհոյանքից:

Իսկ սե՜րը,մի՞թե ծիծաղելի չէ,
Թիթեղի՜ց են քո շուրթերը կարծես,
Գիտեմ,քո սերը դեռ չի՜ կանաչել,
Իսկ իմը ՝ լխկած միրգ լինի ասես…

Գիտե՛մ, ինձ համար վաղ է վշտանալ,
Իսկ վշտանամ էլ անեծք չեմ կարդում,
Շիրիմին աճած ծաղկունքը կանաչ
Քո աչքերից էլ գերող են կյանքում:

Երանի նորի՜ց դառնամ գյուղը մեր,
Եվ մեր արտերի խշշոցում կանաչ
Սուզվեմ հավիտյան անհայտության մեջ
Եվ տենչամ՝ ինչպես մանուկ ժամանակ:

Բայց տենչամ նորի՛,անհայտի՛ մասին,
Ինչ անհնա՜ր է այս կյանքում  անել,
Ինչ-որ մի խոսքով սիրտը չի ասի,
Եվ դեռ չի՜ կարող մարդը անվանել:

Шаганэ ты моя, Шаганэ…

Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Потому, что я с севера, что ли,
Я готов рассказать тебе поле,
Про волнистую рожь при луне.

Шаганэ ты моя, Шаганэ.
Потому, что я с севера, что ли,
Что луна там огромней в сто раз,
Как бы ни был красив Шираз,

Он не лучше рязанских раздолий.
Потому, что я с севера, что ли.
Я готов рассказать тебе поле,
Эти волосы взял я у ржи,

Если хочешь, на палец вяжи —
Я нисколько не чувствую боли.
Я готов рассказать тебе поле.
Про волнистую рожь при луне

По кудрям ты моим догадайся.
Дорогая, шути, улыбайся,
Не буди только память во мне
Про волнистую рожь при луне.

Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Там, на севере, девушка тоже,
На тебя она страшно похожа,
Может, думает обо мне…

Шаганэ ты моя, Шаганэ.

***

Ահա նա՝ հիմար երջանկությունը,
Որ այգուն նայող մի ճերմակ տուն է:
Մեղմ վերջալույսը լճակում հիմա
Լողում է կարմիր կարապի նման:

Ողջու՜ն քեզ,ողջու՜յն, լռություն ոսկե՝
Ջրի մեջ ընկած ստվերը կեչու:
Աստղին է ուղղում աղոթքի խոսքեր
Տանիքին թռած ագռավների չուն:

Ինչ-որ տեղ հեռվում,այգու հետևում,
Ուր արդեն ծաղկած փռնչենի կա,
Նուրբ երգն է հիմա անվստահ թևում
Սպիտակ հագած նրբին աղջկա:

Վիթխարի կապույտ սքեմի նման
Գիշերվա ցուրտն է փռվում արտերին…
Օ՜, երջանկություն հիմար ու հիմար,
Օ՜, թարմ վարդագույն անբիծ արտերի…

***

Մնաս  բարով, իմ բարեկամ, մնաս բարով,
Թանկագինս, իմ սրտի մեջ ես դու մնում,
Կանխատեսված այս բաժանումը շուտով
Մեզ առջևում  նոր հանդիպում է խոստանում:

Մնաս բարով, իմ բարեկամ, անխոս, անձեռք,
Դու մի թախծիր, վիշտ մի բարդիր քո հոնքերին,
Այս աշխարհում մեռնելն,  այո, նոր չէ երբեք,
Բայց ապրելն էլ ,անշուշտ, նոր չէ բոլորովին:

Черный человек

Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит

Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.
Голова моя машет ушами,

Как крыльями птица.
Ей на шее ноги
Маячить больше невмочь.
Черный человек,

Черный, черный,
Черный человек
На кровать ко мне садится,
Черный человек
Спать не дает мне всю ночь.
Черный человек

Водит пальцем по мерзкой книге
И, гнусавя надо мной,
Как над усопшим монах,
Читает мне жизнь

Какого-то прохвоста и забулдыги,
Нагоняя на душу тоску и страх.
Черный человек
Черный, черный…

«Слушай, слушай, —
Бормочет он мне, —
В книге много прекраснейших
Мыслей и планов.

Этот человек
Проживал в стране
Самых отвратительных
Громил и шарлатанов.

В декабре в той стране
Снег до дьявола чист,
И метели заводят
Веселые прялки.

Был человек тот авантюрист,
Но самой высокой
И лучшей марки.
Был он изящен,

К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,

Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою».

«Счастье, — говорил он, —
Есть ловкость ума и рук.
Все неловкие души
За несчастных всегда известны.

Это ничего,
Что много мук
Приносят изломанные
И лживые жесты.

В грозы, в бури,
В житейскую стынь,
При тяжелых утратах
И когда тебе грустно,

Казаться улыбчивым и простым —

Самое высшее в мире искусство».
«Черный человек!
Ты не смеешь этого!
Ты ведь не на службе

Живешь водолазовой.
Что мне до жизни
Скандального поэта.
Пожалуйста, другим
Читай и рассказывай».

Черный человек
Глядит на меня в упор.
И глаза покрываются
Голубой блевотой.

Словно хочет сказать мне,
Что я жулик и вор,
Так бесстыдно и нагло
Обокравший кого-то

Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит

Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.
Ночь морозная…

Тих покой перекрестка.
Я один у окошка,
Ни гостя, ни друга не жду.
Вся равнина покрыта

Сыпучей и мягкой известкой,
И деревья, как всадники,
Съехались в нашем саду.
Где-то плачет

Ночная зловещая птица.
Деревянные всадники
Сеют копытливый стук.
Вот опять этот черный

На кресло мое садится,
Приподняв свой цилиндр
И откинув небрежно сюртук.
«Слушай, слушай! —

Хрипит он, смотря мне в лицо,
Сам все ближе
И ближе клонится. —
Я не видел, чтоб кто-нибудь

Из подлецов
Так ненужно и глупо
Страдал бессонницей.
Ах, положим, ошибся!

Ведь нынче луна.
Что же нужно еще
Напоенному дремой мирику?
Может, с толстыми ляжками

Тайно придет «она»,
И ты будешь читать
Свою дохлую томную лирику?
Ах, люблю я поэтов!

Забавный народ.
В них всегда нахожу я
Историю, сердцу знакомую,
Как прыщавой курсистке

Длинноволосый урод
Говорит о мирах,
Половой истекая истомою.
Не знаю, не помню,

В одном селе,
Может, в Калуге,
А может, в Рязани,
Жил мальчик

В простой крестьянской семье,
Желтоволосый,
С голубыми глазами…
И вот стал он взрослым,

К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,

Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою».
«Черный человек!

Ты прескверный гость!
Это слава давно
Про тебя разносится».
Я взбешен, разъярен,

И летит моя трость
Прямо к морде его,
В переносицу…
…Месяц умер,

Синеет в окошко рассвет.
Ах ты, ночь!
Что ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою.

Никого со мной нет.
Я один…
И — разбитое зеркало…

***

Չեմ ցավում, լալիս, չեմ կանչում խոսքով,-
Ողջը ծխի պես քամին կտանի:
Ես՝ արդեն պատված խամրումի ոսկով,
Էլ չե՜մ լինելու երբեք պատանի:

Հիմա այլևըս այնպես չես խփի,
Այնպես չես զարկի, սիրտ իմ ցրտահար,
Կեչու շոր հագած հողն էլ չի խաբի,
Որ ոտաբոբիկ շրջեմ անդադար:

Թափառման ոգի, բոցով քո, նայի՜ր,
Գնալով շուրթըս սակավ ես վառում:
Օ, իմ թարմությո՜ւն, առավոտային,
Աչքերի մոլուցք, հույզի վարարում:

Իմ իղձերի մեջ ժլատ եմ դարձել,
Թե՞  եղել ես, կյանք, դու միայն երազ:
Գարնան մի զնգուն առավոտ կարծես
Կարմիր նժույգով սլացա վռազ:

Կյանքում բոլորըս, բոլո՜րըս ենք անցվոր,
Պղինձ սաղարթն է թխկուց վար ընկնում…
Թող օրհնյալ լինի այն ամենը, որ
Գալիս է, ծաղկում ու մեռնում գնում: